Даже можно написать текст

Какая она, Индия «далекая»? Разговор с небожителями




Насыщенность впечатлениями единицы времени в Индии просто зашкаливает! Мы же направляемся туда, где время не имеет власти...

В любой индийский храм, даже на его территорию нельзя заходить в обуви, чтобы не осквернить священное место. Иностранные туристы в своих ярко-синих и зеленых медицинских бахилах выглядят демонстративно и, честно говоря, довольно нелепо. Пытаясь совместить уважение к чужим традициям с требованиями гигиены, натягиваю предусмотрительно припасенные старые мужнины носки (ура, теперь их можно выбросить со спокойной совестью!). 

Религиозная толерантность индусов восхищает – нам бы, «смиренным», поучиться! В храме богини любви и красоты Лакшми (аналог античной Венеры), брахман, сидящий у алтаря и принимающий нехитрые подношения в виде фруктов и цветов, неожиданно подзывает меня и наносит на лоб благословение богини – тилак – красное пятнышко, символизирующее удачу и благополучие. И хотя с моей стороны должного уважения к богине в виде подношения оказано не было, протягивает мне цветок с ее алтаря (цветок я засушила в память об особом ко мне благоволении Лакшми). Хотела бы я дожить до того времени, когда индуиста или мусульманина будут благословлять в христианском храме!

Весьма любопытны отношения индусов с богами. При всей почтительности к многочисленному сонму божеств, коих в одном только в индуизме 3339(!), отношения с ними строятся на вполне паритетной основе, порой даже панибратские. В делийском храмовом комплексе Бирла-мандир наблюдаем такую сцену: пожилая женщина решительно направляется к статуе Кришны и очень громко, явно не церемонясь в выражениях (жаль, переводчика не было!), принимается поносить вышеозначенного бога, грозя ему при этом кулаком. Разговор «по душам» с проштрафившимся небожителем завершился плевком в его сторону, и разгневанная дама заковыляла прочь. Мы, сгорая от любопытства, – за ней. На этом действо не закончилось. Судя по всему, Кришна был не единственным провинившимся – в маленьком святилище Вишну воспитательный процесс продолжился. При этом ни посетители, ни полицейский, охранявший изобилующую серебром «капличку», не проявили не только возмущения – ни малейшего удивления!

Боги в Индии – живые. Даже те, которые нам, европейцам, кажутся просто изваяниями. Индусы общаются с ними напрямую – и с величественными многометровыми монументами, взирающими с высоты своего роста на суету нашего муравейника; и с лубочно раскрашенными статуями, статуэтками и статуэточками в сверкающих пестрых одеждах и с неизменными цветочными гирляндами на шеях; и с заменяющими их символами, будь-то янтры (магические диаграммы) или лингамы. 

Живые боги бродят по улицам индийских городов. Правда, совсем не такие упитанные, как наши Буренки, т.к. на вольные хлеба индусы отпускают рогатых кормилиц, когда те по старости не способны больше приносить пользы в хозяйстве, а отправить живого бога на скотобойню вера не позволяет. 

Вообще индийские животные разительно отличаются от наших. Как и сами индусы, их коровы, собаки, кошки и даже голуби – поджарые и неспешные. А еще, в отличие от людей, молчаливые (мы ни разу не слышали ни лая собак, ни мычания коров). 

Не менее почитаемы в Индии потомки бога Ханумана. Шустрые хвостатые божества, поразительно напоминающие обычных мартышек, разгуливают по крышам домов, по территориям храмов и дворцов. Иногда ведут себя вполне пристойно, что не мешает им клянчить положенные богам угощения, а иногда нахально залезают в окна и тащат все, что плохо лежит. 

Во Вриндаване в саду Кришны нам пришлось проявить непочтение к сим высокопоставленным особам, отбивая у них собственные сумки и пакеты. Подкравшись сзади, обезьяна резким движением вырывает пакет из рук – если не отнимет, то порвет – глядишь, чего вкусненькое вывалится! Одна такая хвостатая нахалка, запрыгнув на плечи нашего спутника, сорвала с его лица очки в дорогой оправе и удрала. Правда, за воротами храма нас уже ждал радостно улыбающийся абориген, предложивший «всего за 10 долларов» получить у него трофей, который он «совершенно случайно нашел». 

Живыми богами для индусов являются даже реки, особенно Ганга – символ высочайшей чистоты и святости, почитаемая как супруга бога Шивы. Одно лишь повторение ее имени – уже священнодействие. Омовение же в ее водах и даже взгляд на них очищают от грехов.

И все же, глядя на грязную воду, по которой чего только не плавает, трудно поверить, что это и есть священная река! 

Мы плывем в лодке вдоль 5-километровой набережной, разбитой на гхаты – места омовения, ступенями спускающиеся к священным водам. В ожидании восхода солнца наблюдаем за пробуждающимся Варанаси – одним из самых древних городов мира. На гхатах собирается народ. Одни медитируют, обратив свой взор на восток, другие совершают ритуальное омовение, третьи просто моются с мылом. В нескольких метрах от купающихся пристроились прачки (не знаю, как это слово применить к мужскому роду) с горами белья. Тут же рядом молодой оборванец самозабвенно чистит зубной щеткой белые кроссовки, явно на 3-4 номера больше его собственной ноги. 

Священные воды не может осквернить никакая грязь, во всяком случае, история не упоминает ни об одном случае эпидемии или отравления. Все это кажется необъяснимой загадкой, тем более что несколько выше по течению располагается место кремации, откуда вода несет прах сожженных, а порой и не до конца сгоревшие останки. Каждый индус мечтает умереть в сердце Индии – Варанаси, т.к. Яма, Бог смерти, получил власть над всеми мертвыми, кроме тех, которые умирают здесь, на берегу священной реки. Здесь душа умершего, очистившись в погребальном огне, завершает свой горестный цикл рождений и смертей и обретает вечное блаженство. Сам город поэтому называют «Махашмашана» – Великое Место Кремации.

Поздним вечером после огненной пуджи (богослужения) и Ганга Аарти – церемонии подношения огня святой Ганге, украсившей ее черные воды тысячами плывущих лодочек из пальмовых листьев с зажженными огоньками, мы подплываем в лодке к окраинным гхатам, где днем и ночью горят погребальные костры. В оцепенении наблюдаем за горестным конвейером: вот родственники приносят завернутое в белый саван тело, укладывают его на прямоугольную поленницу, рядом уже пылает костер, на котором догорают бренные останки другого счастливчика, которому предстоит быть погребенным в священных водах. Тут же специальные служители в черном, «презренные даже для неприкасаемых», сгребают прах с остатками погасшего костра в воду. Хотелось бы думать, что нас подводит зрение, но мы находимся достаточно близко, чтобы разглядеть обугленную, но почти целую руку... 

Позже мы будем в Ришикеше – мировом центре йоги, расположенном ближе к истокам Ганги. Его называют «Вратами Гималаев». Согласно легенде, Ганга начинает свой священный путь на небесах, разливаясь в виде сияющего Млечного Пути, а здесь, в предгорьях Гималаев, обретает свой земной облик, став «амритой» – эликсиром жизни, очищающим живых и спасающим мертвых. Вода тут, особенно выше по течению от городской черты, совсем другая – хрустальная и прохладная. Выясняется, что ее истоки проходят через серебряные месторождения, которые насыщают воды ионами серебра. Вот вам и прозаическая разгадка необыкновенных свойств священной реки! 

Но для индусов, каждый вечер собирающихся на берегу, чтобы вознести молитву Ганге, она всегда будет источником святости, их Великой богиней.

По скользким камням-голышам мы ступаем в священную воду (в Варанасси мы бы не рискнули это сделать), пытаясь представить себе, как прозрачные серебряные струи Ганги смывают наши грехи… 

Лариса Шеенко, 
Источник Школа жизни